Герои запасной столицы. Документы. Воспоминания. Имена
Герои запасной столицы. Документы. Воспоминания. Имена
Куйбышев ‒ запасная столица страны ‒ вписал в историю Великой Отечественной войны страницу беспримерного трудового подвига. Заводы, эвакуированные
из центральных районов страны, в октябре 1941-го стали прибывать на станцию Безымянка. Доставленное оборудование размещали в заводских корпусах неподалеку от железнодорожной ветки. Начатое еще в 1940 году строительство двух авиационных заводов с общим летным полем получило стремительное ускорение ‒ фронту нужны были самолеты. В тяжелейших условиях работники заводов №1 и №18 к началу ноября наладили выпуск новых штурмовиков Ил-2. Первый самолет вышел из сборочного цеха во второй половине декабря 1941 года ‒ через 35 дней и ночей. Враг стоял на подступах к Москве, и самолеты нужны были армии как воздух. Люди жили в бараках, недоедали и делали все возможное, чтобы выполнить особо важное задание ‒
дать фронту оружие возмездия.
Дневник военных лет

Через семь десятилетий после Победы самарцы прочли дневник моторостроителя военных лет
Недавно в музей «Самара космическая» попал дневник Филиппа Разумцева, работавшего на заводе №24 (ныне ПАО «Кузнецов») с момента эвакуации в Самару в 1941 году. «ВК» предлагает читателям познакомиться с частью этих уникальных записей.
История семьи и всей страны
Братья Гаврила, Филипп и Карп Разумцевы (слева направо)
с матерью Агафьей Севастьяновной
Вести дневник в военные годы было делом непростым. Кроме нехватки времени и хронической усталости (работать заводчанам часто приходилось сутками, выполняя по две-три нормы за смену) сказывались отсутствие бумаги и письменных принадлежностей. По свидетельствам очевидцев, даже обучавшиеся грамоте школьники писали на полях газет химическим карандашом. Поэтому тот факт, что дневник представляет собой толстую общую тетрадь, записи в которой сделаны шариковой ручкой, поначалу насторожил. Но внимательное изучение текста позволило сделать вывод: это не фальсификация. Видимо, спустя годы автор дневника, бережно хранивший бумаги со сделанными в период войны записями, просто переписал его.

Уроженец белорусской деревни Филипп Разумцев в 1930-е годы уехал на заработки в Москву, откуда и был эвакуирован в Самару вместе с предприятием. В его дневнике связаны воедино история семьи, завода и всей страны. Многие из часто упоминающихся в дневниковых записях родственников Филиппа Антоновича в разные годы тоже работали в ПАО «Кузнецов». В архиве завода сохранились личные дела его брата Гаврилы Антоновича и супруги брата Прасковьи Емельяновны, трудившихся, как и Филипп, в цехе №44. Гаврила Разумцев даже был удостоен медали «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941 – 1945 гг.», а в 1948 году ему было присвоено звание лучшего мастера завода.

Полвека посвятил предприятию и племянник автора дневника Леонид Разумцев, добрая память о котором до сих пор жива в коллективе эксплуатационно-ремонтного отдела. Ударник коммунистического труда, Леонид Гаврилович прошел путь от техника-механика до ведущего инженера-технолога ЭРО и умер 13 лет назад прямо на рабочем месте.

Поиски сведений о членах семьи, трудившихся в ПАО «Кузнецов», привели сотрудников пресс-службы к Людмиле Ивановне Разумцевой, вдове Леонида Гавриловича, которая и по сей день проживает в Самаре. В ее семейном архиве хранится сделанная более 70 лет назад уникальная фотография старшего поколения Разумцевых – братьев Гаврилы, Филиппа и Карпа с матерью Агафьей Севастьяновной. О каждом из них упоминается в дневнике.

Людмиле Разумцевой, вошедшей в семью в 1960-е годы, довелось несколько раз встречаться с дядей своего мужа Филиппом Антоновичем. Она подтвердила подлинность описанных им в дневнике основных событий. О существовании же самого дневника Людмила Ивановна и ее сыновья Алексей и Андрей узнали только из телерепортажа.
Другой, более официальный (но в чем-то и более эмоциональный) версией событий служат заметки, печатавшиеся в «Волжской коммуне» военных лет. Мы подобрали самые показательные из тех, которые выходили примерно в то же самое время, когда Филипп Разумцев делал записи в своем дневнике.
1941 год
9-10 октября
9-10 октября
Дневник Разумцева
О своей матери ничего не знаю, так как Белоруссия наша оккупирована немцами, никаких вестей нет. С мамой осталась моя сестра Настя, она приехала в отпуск с детьми из гор. Сталинграда. От братишки Карпа часто получаю письма, он жив, здоров, воюет на Западном фронте.
13 октября
13 октября
Дневник Разумцева
Поговаривают, что 15-го октября нас хотят отправить с заводом в Куйбышев. Признаться, неприятная новость, лучше бы взяли меня на фронт.
15 октября
15 октября
Дневник Разумцева
Точно, эвакуируют нас из Москвы в Куйбышев. Погрузились сегодня в 3 часа дня в телячьи вагоны. Ночевали в вагонах, домой не пускают, хотя у меня совсем рядом дом.
15 октября
15 октября
Успех боевых киносборников
Заметки "Волжской Коммуны"
Большим успехом у куйбышевцев пользуются боевые киносборники «Победа за нами!».

Демонстрировавшийся в кинотеатре «Молот» четвертый сборник за последние восемь дней посмотрело свыше 20 тысяч зрителей. В ближайшее время этот фильм пойдет на экранах кинотеатров «Смена» и «Культкино».

Получены и выпускаются на экраны города и области очередные номера союзного киножурнала.
В №92 показан разгром фашистских банд под Ельней,
а в №93 – вступление советских войск в Иран.
29 октября
29 октября
Дневник Разумцева
Приехали на станцию Безымянка. Высадили нас и поселили в бараках, где жили заключенные, строившие наш завод. Нары вагонного типа, трехъярусные, на 215 человек.
21 октября
21 октября
Собрание пионерского актива
Заметки "Волжской Коммуны"
Фрунзенский райком ВЛКСМ гор. Куйбышева провел собрание пионерского актива района, посвященное созданию тимуровских отрядов в школах.

В ряде школ тимуровские отряды уже действуют. О том, как они строят свою работу и помогают семьям бойцов, рассказали собравшимся Марк Шерман, ученик 13 школы, Веня Киндалов, ученик 58 школы, и другие. Актив пионеров принял решение организовать тимуровские команды во всех школах района. "Одним из видов помощи тимуровцев фронту, - говорится в обращении ко всем пионерам и школьникам города, принятом на собрании, - будет сбор средств на постройку самолета "Юный пионер". Закончим этот сбор до ХХIV годовщины Великой Октябрьской социалистической революции!.."
4 ноября
4 ноября
Дневник Разумцева
В заводе рыл канаву, а вечером написал стихотворение «К ней». Наш завод еще не работает, только стены стоят корпусов, а крыши еще не везде есть. Нет оборудования, идет из Москвы
25 ноября
25 ноября
Дневник Разумцева
Работал сутки. Сегодня приехал из Москвы мой братишка Гаврил, рассказал, что заходил к нему братишка Карп в Москве, выбравшись из окружения под Можайском. Говорил, что под ним убили лошадь, а сам остался жив, это просто повезло.
29 декабря
29 декабря
Новогодние подарки фронтовикам
Заметки "Волжской Коммуны"
Тысячный коллектив Фрунзенского райпищеторга откликнулся на призыв швейников «Красной звезды» выслать на фронт новогодние подарки. Работниками магазинов райпищеторга было собрано свыше шести тысяч рублей.
На эти средства приобрели продукты
и предметы бытового обихода. И все тщательно упаковали.
В каждой из 160-ти посылок заботливыми руками уложено: кило печенья, плитка шоколаду, полкило конфет, банка консервов, бутылка вина, три пачки махорки, пара носков, носовые платочки. В каждую посылку вложено письмо
с пожеланием возвратиться с победой...
1942 год
1 февраля
1 февраля
Дневник Разумцева
Работаю, как всегда, отлично, дал две нормы,
а жрать нечего.
5 февраля
5 февраля
Дневник Разумцева
Хочу рассказать, где мы живем с братом Гаврилой. Это примерно 12-13 км от г. Куйбышева, станция Безымянка, здесь Соцгородок рядом (район современных ул. Победы и пр. Кирова, тут еще до войны начали строить двухэтажные дома – прим. ред.). Я думаю, что в будущем, после войны, Соцгородок и наш пролетарский поселок сольются в один большой гор. Куйбышев. Сейчас строительство идет черепашьим ходом, хотя жить эвакуированным негде, ну что поделаешь, идет смертельная война. Мы живем в комнате 24 кв. м семь человек, на тесноту не жалуемся. Голландская печь с плитой, что очень удобно, но она так дымит, что когда мы что-либо готовим, у нас сплошной дым, стены черные, как в деревенской бане.

Работаю я отлично, нормы выполняю до 300%, да и не один я, почти все работают так. Все наши думы о фронте, да как покушать. О кино, театре мы сейчас и не думаем, нет на это времени и даже сил.
13 февраля
13 февраля
Преступление председателя колхоза
Заметки "Волжской Коммуны"
Радищевский народный суд рассмотрел дело Столярова – бывшего председателя колхоза имени Куйбышева. Подсудимый обвинялся в разгильдяйстве и бесхозяйственности. Как установлено следствием, Столяров имел все возможности организовать уборку урожая и полностью обеспечить выполнение плана хлебопоставок государству. Но Столяров беспечно относился к своим обязанностям. В результате нерадивости и преступной халатности председателя артели уборка урожая неоправданно затянулась, а часть хлеба осталась в поле.

Нарсуд приговорил бывшего руководителя колхоза к двум годам лишения свободы.
15 февраля
15 февраля
Дневник Разумцева
День всесоюзного воскресника. Я работал в фонд обороны, на построение танковой колонны имени комсомола.
10-12 марта
10-12 марта
Дневник Разумцева
Очень болит желудок. Еле дышу, а писать так хочется и жить. Умер в больнице от тифа наш молодой заточник Рубцов, ему всего было 18 лет.
12 апреля
12 апреля
Дневник Разумцева
Василиса Петровна (квартирная хозяйка на новом месте жительства братьев – прим. ред.) все хлопочет, хочет меня женить на своей племяннице, но я не хочу себя связывать здесь семейной жизнью. У меня в Москве есть девушка. Вот кончится война, я вернусь в Москву и женюсь.
13 апреля
13 апреля
Кубок «ВК» вручен победителю
Заметки "Волжской Коммуны"
В редакции «Волжской коммуны» состоялось собрание представителей добровольных спортивных обществ, преподавателей физкультуры и актива лыжников, посвященные итогам соревнований на переходящий приз «Волжской коммуны», которые прошли 9 марта. После доклада главного судьи соревнований Ярошева представителю команды-победительницы спортобщества «Динамо» Степанову был вручен переходящий приз – серебряный кубок и почетная грамота. Почетная грамота вручена представителю лыжников «Буревестника».

Грамоты вручены также 11 спортсменам – лидерам забегов на отдельных дистанциях: тт. Макаровой, Бодрягину ( «Динамо»), Беловой, Филиппову, Аман (команда, где представитель Хоменков), Бычковой (завод им. Масленникова), Туркову («Энергия»), Кондратьеву («Локомотив»), Дворниковой и Шумилину («Буревестник») и Груздевой («Учитель»).
30 апреля
30 апреля
Дневник Разумцева
Стоял на предмайской трудовой вахте, дал 350% плана. Это мой вклад для разгрома фашистов.
16-17 мая
16-17 мая
Дневник Разумцева
Даже не помню, когда у меня был выходной день, устал до безумия. Сегодня опять работать, несмотря что отработал две недели в ночь, и вот без перемен смен еще наряжают в ночь на неделю без всякого отдыха. Быть может, своим трудом я приближу день победы над фашизмом. Тогда я готов работать.
21 июля
21 июля
Дневник Разумцева
Получил письмо от братишки Карпа с фронта, он находится в гор. Козельске, но я с трудом разобрал слово Козельск, так как цензура замазала это слово. Сегодня первый раз услышал стрельбу зенитной артиллерии, что это – учебная подготовка, или прилетали «гости»?
14 августа
14 августа
Светофоры в Куйбышеве
Заметки "Волжской Коммуны"
В Куйбышеве проводится ряд мероприятий по организации уличного движения. На восьми наиболее оживленных перекрестках города движение будет регулироваться
с помощью светофоров. Работы по оборудованию светофоров уже начаты и первые светофоры – установлены.
23-24 августа
23-24 августа
Дневник Разумцева
Стал болеть часто желудок – то голодный, то переешь, мало отдыху. Все это сказывается. А жить мне чертовски хочется. Война затягивается, но я уверен: наши неудачи на фронтах кончатся, наша армия оправится и погонит со своей земли фашистскую нечисть.
24-26 октября.
24-26 октября.
Дневник Разумцева
Все эти дни проболел, чувствую себя отвратительно. Хоть бы не умереть здесь, в грязной Самаре.
10-13 ноября
10-13 ноября
Дневник Разумцева
Почти все эти дни были праздничные.
Причина – приезд жены брата Паны
(Прасковьи Емельяновны – прим. ред.) с Леней.
1945 год
9 мая
9 мая
«Мы плакали и смеялись»
Дневник Разумцева
Я и Бессмертнов Вася (мой друг) были в Запанском, возвращались оттуда поздно вечером домой, мы жили в общежитии индустриального института. Когда дошли до площади им. Куйбышева, услышали, как по радио говорили о полной капитуляции фашистской Германии, о конце войны. Мы с Васей закричали «ура»! Придя к себе в общежитие, всех разбудили и стали поздравлять друг друга, целоваться. Радости не было конца. Мы плакали и смеялись, пели песни.
9 мая
9 мая
Город ликует
"Волжской Коммуны"
В тот тихий предрассветный час раздался голос Москвы. Левитан торжественно и взволнованно возвестил миру о Победе. И мгновенно город проснулся, ожил. Люди выбегали на улицы обнимались, целовались, плакали и смеялись от счастья.

...Пожилая женщина обнимает неизвестного ей человека: «С Победой!».

Раскрываются окна, люди кричат на улицу: "Победа, враг разбит!"

На улицах праздник. У репродукторов – настоящие митинги. На углу Куйбышевской и Ленинградской не смолкает громкое «ура».

... У ворот дома мужчина в накинутым наспех пальто расспрашивает дворника: "Нет, ты расскажи подробнее, что передали..." У него сломался репродуктор, и он не слышал сообщения.

...На углу Чапаевской и Льва Толстого инвалид-фронтовик, плача от счастья, прерывающимся голосом говорит собравшимся: "Вот она, долгожданная Победа! Слава тем, кто сражался и погиб за нее".

...Около швейной мастерской на Некрасовской огромная толпа. Слышна музыка. Молодежь танцует. Веселые, счастливые лица, громкие радостные голоса: "Победа! Слава Красной армии! Слава Сталину!"

Город ликует. Всенародный праздник начался.
Записи военных лет на этом заканчиваются. Но в дневнике нашли отражение и события последующей жизни Филиппа Разумцева. Взяв первый послевоенный отпуск, Филипп приехал в Москву и не нашел там девушек, с которыми переписывался во время войны и которых рассматривал в качестве невест. А в родной Белоруссии он увидел удручающую картину: «Всё разбито и сожжено». Не узнал даже дома, где родился и вырос. Но застал в живых свою мать и брата Карпа, которого демобилизовали из армии по болезни. В 1946 году подорвавший здоровье Карп скончался. Поскольку перспектив осесть в столице, как мечтал Филипп, не оставалось, он вернулся в Куйбышев и женился на Евдокии Кондрашиной. Детей в этом браке не было.

Автор дневника не скрывает и неприятных фактов своей биографии. В ноябре 1946 года его арестовали, обвинив в изготовлении талонов на сахар. В голодное время знакомый Филиппа, работавший в типографии, предложил ему несколько талонов для реализации. Но, не имея связей в магазине, Филипп отдал их некому посреднику, а тот попался с талонами на рынке и выдал Филиппа, в результате чего Разумцев был приговорен к трехлетнему заключению. Отбыв наказание, он вернулся в Самару и вновь устроился работать заточником на завод.

В 1956 году по состоянию здоровья Филипп Разумцев ушел со станка и стал бригадиром по заточке режущего инструмента. В 1958 году он получил инвалидность 3 группы и перевелся на должность сторожа на стройке – это давало право на получение комнаты. Позднее работал диспетчером цеха, а в 55 лет вышел на заслуженный отдых. Только в 1965 году Филипп с женой переехали в отдельную кооперативную квартиру.
Материал предоставлен пресс-службой ПАО «Кузнецов»
Как они работали

(ИЗ ИСТОРИИ ЗАВОДА «АВИАКОР»)
Считаю себя мобилизованным
24 июня 1941 года
23 и 24 июня, писала заводская газета Воронежского авиационного завода «За ударные темпы», в цехах завода прошли митинги. Речи выступавших были полны горячей ненависти
к немецким оккупантам. Беспартийный слесарь Попов заявил,
что считает себя мобилизованным и будет работать не покладая рук на своем посту. Работники конструкторского отдела А. Таллер
и М. Кузнецов изъявили желание идти добровольцами в ряды Красной Армии.

На заводе введена двухсменная работа ‒ по 12 часов в сутки. Линейные руководители завода принимали меры к тому, чтобы максимально обеспечить всеми необходимыми материалами нарастающий выпуск самолетов. Аналогичные мероприятия прошли по всем другим авиазаводам. К 27 июня советская авиапромышленность выпускала уже более 50 самолетов в день.
Одно стремление ‒ к победе
26 июня 1941 года
Никто не уходит с рабочего места, не выполнив дневного задания. Увеличиваются ряды стахановцев. Выполнение норм на 200‒300 процентов становится обычным явлением. Вчера, 25 июня, группа конструктора Кособородова закончила полугодовую программу. На 200 процентов выполняют задания рабочие Борисов, Гридин, Власов, Павельев, из группы Малахова. В цехе Мартенсена стахановцы Панин, Оборотов, Сукачев и другие 23 июня выполнили нормы на 250 процентов.
Давайте больше машин!
24 августа 1941 года
Понятие граница начало исчезать, когда вражеские войска углубились на нашу территорию. Воздушным налетам стал подвергаться и Воронеж. Город замирал. А завод продолжал работать. Словно по расписанию, ровно в 13.00 вражеские «юнкерсы», «хейнкели» совершали очередной налет на заводскую территорию. Чем ближе подходил враг, тем выше становился трудовой энтузиазм самолетостроителей. Вдохновляло и то, что с фронта начали приходить письма-отзывы о самолете ИЛ‒2. «Ваша продукция, которую мы используем сегодня, дала прекрасные результаты. Уже не одна сотня фашистских танков и солдат сметены с лица земли. Давайте больше машин ‒ крепких, быстроходных. Победа будет за нами!»
Из газеты «За ударные темпы» Воронежского авиазавода,
в октябре 1941 года эвакуированного в Куйбышев, ныне — «Авиакор»
Штурмовик ИЛ-2
По приказу Комитета Обороны
В конце сентября Государственный Комитет Обороны принял решение об эвакуации Воронежского завода на восток страны. И 11 октября 1941 года первый эшелон Воронежского авиационного завода со станции Придача взял курс на восток. О точном месте назначения воронежцы могли только догадываться. Первый эшелон прибыл на станцию Безымянка в Куйбышев только 19 октября. Сюда эвакуировалась группа заводов. Приезжали заводы не на голое место. Здесь уже велось строительство корпусов цехов Особстроем. Однако говорить о сколь-нибудь завершенном строительстве не приходится. Непролазная грязь, полное отсутствие отопления и надвигающиеся холода делали положение угрожающим.
На новом месте

Зима тогда выдалась ранняя: шел снег, хотя и мокрый. Дули пронизывающие ветра, и негде было спрятаться от них. Один за другим прибывали эшелоны с заводским оборудованием. Их нужно было немедленно разгрузить, потому что вагоны нужны были фронту. И весь завод в эти дни стал грузчиком ‒ от директора до учащегося ремесленного училища. Нужно как можно скорее смонтировать оборудование и начать выпуск самолетов. Этого требовала страна. Помещение, находящееся в наибольшей степени готовности, отдали под сборочный цех. Крыши, конечно, еще не было, лишь недостроенные стены. Работали одновременно и заводчане, и строители. Работали круглые сутки, отдыхали, грелись у костров. За короткое время вручную были установлены тяжелейшие прессы. Монтаж шахтных печей занял всего 18 дней вместо трех месяцев.
Все для фронта

В декабре 1941 года вышел первый номер заводской газеты «За ударные темпы» на новом месте. «Комсомольская правда» по решению бюро ЦК ВЛКСМ создала здесь выездную редакцию для выпуска газеты «Все для фронта» для мобилизации рабочих авиазаводов на скорейший выпуск самолетов.

Первый самолет ИЛ‒2 после эвакуации завод выпустил в декабре, через 35 дней и ночей. Это был праздник. По указанию директора завода Матвея Шенкмана, самолет пролетел над недостроенным заводом и даже качнул крылом.

Стремительное наступление Красной Армии под Москвой требовало увеличения выпуска самолетов, особенно штурмовиков. Но как ни трудились авиастроители,
на массовый выпуск не тянули.
Телеграмма под литерой «К»
Голосом страны для завода стала телеграмма Сталина:
«Директору завода Шенкману

Вы подвели нашу страну, нашу Красную Армию. Вы не изволите до сих пор выпускать ИЛ‒2. Самолеты ИЛ‒2 нужны нашей Красной Армии теперь как воздух, как хлеб. Шенкман дает по одному ИЛ‒2 в день… Это насмешка над страной, над Красной Армией. Если завод думает отбрехнуться от страны, давая по одному ИЛ‒2 в день, то жестоко ошибается. Понесет за это кару. Прошу вас не выводить правительство из терпения. Требую, чтобы выпускали побольше Илов. Предупреждаю последний раз. Сталин».
Всего одна ночь ушла на то, чтобы пережить этот справедливый гнев. Директор немедленно собрал всех своих ближайших помощников. Во всех цехах прошли митинги. Короткие, как приказ. И мнение было одним: все правильно. Нужны сверхчеловеческие усилия ‒ они будут. А Шенкман сказал просто: телеграмма Сталина ‒ и урок, и наказ, и помощь.
Москва. Кремль. Сталину

В тот же день в Москву была отправлена телеграмма:
«Вашу справедливую суровую оценку нашей плохой работы довели до всего коллектива.
Во исполнение вашего телеграфного указания сообщаем, что завод достигнет в конце декабря ежедневного выпуска трех машин, с 19 января ‒ по 6 машин,
с 26 января ‒ по 7 машин.

Основной причиной отставания завода по развороту выпуска самолетов является размещение на недостроенной части завода, в настоящее время не достроены корпус агрегатных цехов, кузница, корпус заготовительно-штамповочный, компрессорная, отсутствует тепло, воздух, кислород, достаточное количество жилья для рабочих.

Просим вашей помощи по ускорению окончания строительства и ускорению снабжения завода готовыми изделиями, материалами.

Просим также обязать соответствующие организации о мобилизации для нас недостающих рабочих и об улучшении питания рабочих. Коллектив завода обязуется позорное отставание немедленно ликвидировать. Шенкман».
Всего одна ночь ушла на то, чтобы пережить этот справедливый гнев. Директор немедленно собрал всех своих ближайших помощников. Во всех цехах прошли митинги. Короткие, как приказ. И мнение было одним: все правильно. Нужны сверхчеловеческие усилия ‒ они будут. А Шенкман сказал просто: телеграмма Сталина ‒ и урок, и наказ, и помощь.
Слово сдержали

Коллектив завода работал так, как, казалось, работать уже было невозможно.
К станкам были призваны все, вплоть до артистов, педагогов, художников ‒
и молодые, и пожилые. В эти дни пришла на завод и стала к станку дочь легендарного героя Гражданской войны Валентина Щорс. И к Новому году в сторону Москвы направился первый эшелон сработанных в Куйбышеве замечательных штурмовиков. 1941-й год, год тяжких неудач и первых побед, неслыханных трудностей и невиданного мужества, сорвавший гитлеровские планы блицкрига, подходил к концу.
По материалам книги фронтовика-сапера, военного журналиста,
поэта и драматурга Семена Табачникова ‒ автора повести-хроники
о Куйбышевском авиационном заводе «Крылья»
Осенью 1970 года в болотах Мурманской области, возле станции Алакуртти, был обнаружен штурмовик Ил-2. Как удалось выяснить по архивам, машину сбили в марте 1943 года. Самолет был доставлен в Куйбышев на авиационный завод, где старые рабочие собрали и отремонтировали корпус, вооружение и другие детали. Штурмовик установили на постамент около входа на завод, а 9 мая 1975 года его поставили на пересечении Московского шоссе и проспекта Кирова — где он и стоит до сих пор, став одной из главных достопримечательностей Самары.
Как это было

Зоя Громова
(1939‒2013)
Инженер Куйбышевского авиационного завода, автор 8 книг стихов и прозы. Тема военного детства стала главной в ее творчестве. Самарцы, дети и взрослые, их труд, лишения и судьбы, сама атмосфера тех тяжелых лет — основа ее произведений.
Девочка с куколкой
Февраль 1943 года. Военное, полное лишений, время царит в запасной столице ‒ городе Куйбышеве. На оборонных заводах наравне со взрослыми за станками, верстками, за конвейерными лентами стоят дети-подростки, заменившие ушедших на фронт мужчин.

На пороге «Отдела найма» одного из «номерных» заводов стоит в нерешительности девочка, держа под мышкой жестяную коробочку с куколкой. Стесняется войти в тесную комнатку, где заняты работой незнакомые «тетеньки».

‒ Ты к кому, девочка? ‒ спросила одна из них, оторвавшись от каких-то деловых бумаг.

‒ Я на работу пришла устраиваться. Хочу фронту помогать и хлеб для себя своим трудом зарабатывать, ‒ ответила та.

И начала Валя Овчинникова, ученица шестого класса, в свои 13 лет работать на конвейере, среди сорока девчонок-подруг, по специальности. А работали они на сборке снарядов.

В цехе было очень холодно, и девчонки грели руки поочередно о чайник с кипятком, что ставили им «для согрева» на конвейер, и продолжали работать. Горе было проштрафившемуся в чем-то: вместо драгоценных 700 граммов хлеба ему выдавалась карточка лишь на 500.

Мерзли девочки и голодали, и бывали случаи ‒ умирали. Была среди них девочка‒татарочка Роза. Вале было странно видеть, что иногда сидит Роза с бутылочкой молока и булочкой в руках и не ест. Девчонкам не хватало еды, они постоянно чувствовали голод, тут ‒ есть не хочет… Через некоторое время Розу увезли в больницу. Больше она не вернулась. Умерла от туберкулеза.

Когда в цех привозили из мест боевых действий побывавшие в деле снаряды, с уцелевших узлов они снимали «кольца» и «колпаки». Так экономился драгоценный металл и время на обработку деталей.

Война войной, но молодость брала свое. И девчонки во время работы за конвейером пели и даже, бывало, сочиняли свои песни на мотив популярных в те времена мелодий. В «красном уголке» стоял патефон, и девчата «гоняли пластинки», иногда у страивали танцы. И так до конца войны.

Накануне Дня Победы по цеху, где работала Валя, уже ходили слухи о конце войны.

«И вот помню, шел дождь, ‒ вспоминает Валентина Ивановна. ‒ Нам сказали, что сейчас будет митинг, чтобы все выходили на заводской двор. К нам вышел директор завода в военной форме и крикнул: «Поздравляю с Победой! День нерабочий ‒ скажите всем!» Заплакал и ушел».
Штурмовику Ил‒2
С проспекта Кирова ‒
К Московскому шоссе,
На кольцевой развязке-повороте
Застыл Ил‒2.
На взлетной полосе.
На самом краешке.
Как будто бы на взлете.
Не видно у орудия стрелка,
И у штурвала нет его пилота…
Ребята, из какого вы полка?
Вернулись ли живыми из полета?..

Не миновал вас вражеский прицел…
Вы падали в болотную трясину…
Но, может, кто из вас остался цел
И долетел с победой до Берлина?
Я знаю, как бы волновал вас миг,
Когда ваш ИЛ из топи извлекали,
И позже в мирных стенах заводских
На память для потомков возрождали.
Самара современная! Смотри!
Вот он!
Один из куйбышевских «Илов» ‒
С завода с номером п/я 143,
Из дней войны. От тружеников тыла.
Он памятник.
Но зримо словно жив
И ждет команды своего пилота.
Он помнит бомб метанье, виражи,
Огни прожекторов, посадки, взлеты…
Напоминает, как в сороковых
Девчонки‒летчицы и юные ребята
Сгорали на машинах боевых,
Но верность Родине хранили свято!
«Летающие таки» ‒ «Штурмовик» ‒ «ИЛ‒2»…
А с виду ‒ малый самолетик…
Защитник.
Победивший фронтовик.
Как символ мужества стоит на повороте.
50 моторов в сутки выдавал завод №24
В одном из корпусов ПАО «Кузнецов» на Заводском шоссе есть мемориальная доска Герою Социалистического Труда Михаилу Жезлову. Под его руководством в 1941 году была проведена эвакуация завода им. Фрунзе из Москвы в Куйбышев.

Михаила Жезлова назначили директором завода №24, так тогда назывался завод им. Фрунзе, в январе 1941 года. И он начал масштабную реорганизацию предприятия: были созданы отделы реконструкции и технической подготовки, каждый месяц наращивался выпуск моторов.

За первые два месяца войны выпуск моторов увеличили в полтора раза. К началу июля подготовили государственное испытание уже запущенного в производство двигателя АМ-38, а 20 августа 1941-го завод был награжден орденом Ленина за ударные темпы работы. Этой же награды был удостоен и директор Жезлов. Враг приближался к столице, и было принято решение эвакуировать предприятие на Среднюю Волгу. Последний эшелон с заводчанами ушел в Куйбышев 27 ноября, а уже 25 декабря на испытательной станции заработал первый куйбышевский АМ-38.
В 1943 году на запущенном в сборочном цехе конвейере собирали 50 моторов в сутки. «Изделия завода №24 на грузовиках и подводах перевозились к соседям, на самолетостроительные заводы №1 и №18. Моторы устанавливали на штурмовики Ил-2. Заводские летчики их испытывали и передавали военным на фронт», - вспоминают ветераны завода.
В Куйбышеве за годы войны были произведено почти 40 тысяч штурмовиков Ил-2 и Ил-10. По словам фрунзенцев, на каждом самолете был установлен двигатель, произведенный заводом №24.
По воспоминаниям ветеранов, директор заботился о заводчанах. Сумел наладить связь с колхозами, и работники предприятия получали дополнительные продукты. Работникам завода за рекой Самарой выделялась земля под огороды, где они выращивали картошку и овощи. А еще именно генерал-майор Жезлов был одним из организаторов объединенной футбольной команды авиационных предприятий, которая впоследствии получила название «Крылья Советов».
Летом 1945-го за большой вклад в дело разгрома немецко-фашистских захватчиков завод был награжден орденом Красного Знамени. Большой группе работников были вручены ордена и медали. Генерал-майору Жезлову присвоили звание Героя Социалистического Труда. В июне 1946 года фрунзенцам на вечное хранение передали Красное Знамя Государственного комитета обороны, которое в годы войны завод удерживал в течение двадцати трех месяцев.
«Дядя Коля» перевыполнял дневную норму в пять раз
К июню 1941 года в Куйбышевской области действовали семь ремесленных и одно железнодорожное училище, а также 23 школы фабрично-заводского обучения (ФЗО), в которых насчитывалось более 11 тысяч подростков. А в первые месяцы Великой Отечественной в наш регион были эвакуированы еще 25 ремесленных училищ и 26 школ ФЗО из Москвы, Ленинграда, Воронежа, Харькова, Севастополя и других городов. Общее число учащихся превышало 18 тысяч человек.
В конце 1941-го профессиональные учебные заведения превратились в настоящие «школы-заводы». Изготовление оборонной продукции шло непосредственно на базе производственных мастерских. Воспитанники государственной системы трудовых резервов выпускали детали к самолетам Ил-2, мины, снаряды к «Катюшам» и даже 82-миллиметровые батальонные минометы.
С конвейера завода №18 (впоследствии «Авиакор») за сутки порой сходило более 30 самолетов Ил-2, в производстве которых участвовали рабочие, только что окончившие школы ФЗО. Об их героических буднях в своих воспоминаниях писал генеральный конструктор этого штурмовика Сергей Ильюшин: «И в лютые морозы, и в стужу, и в жару у станков стояли даже дети - ученики ремесленных училищ. Для многих ребят пришлось оборудовать подставки, чтобы руки доставали до станка».
Как рассказал самарский краевед Валерий Ерофеев, на заводе №525 (впоследствии «Металлист») одним из лучших токарей все считали «дядю Колю». Так на предприятии звали 15-летнего выпускника ремесленного училища №13 Николая Казакова, который из месяца в месяц перевыполнял дневную норму в пять, а порой и в семь раз. «Дядя Коля» был небольшого роста, из-за чего с трудом доставал до рычагов управления. Пареньку приходилось приставлять к станку снарядные ящики, чтобы вытачивать детали для авиационных пулеметов.
А 15-летний комсомолец Виктор Каут, выпускник ремесленного училища №1, в 1943 году выполнял за смену 10 дневных норм!
На средства, перечисленные комсомольцами в Фонд обороны, были построены десятки самолетов Ил-2. Штурмовики были торжественно переданы бойцам Красной Армии в течение 1942-1944 годов.
В общей сложности учащиеся области тогда собрали 105 миллионов рублей, которые пошли на вооружение Красной Армии. А еще они отправили подарки бойцам на фронт на общую сумму 500 тысяч рублей.
Голод страшнее всего
Зинаида Соколова из села Бобровка Кинельского района 26 января исполнилось 80 лет. На следующий день после юбилейной даты она отметила еще одно важное событие в своей жизни —
75-летие полного освобождения родного Ленинграда от фашистской блокады.

"Когда началась блокада, мне исполнилось полтора года. Мои сестры Надя и Зоя были старше. Зое исполнилось уже пять, и она лучше запомнила то время, поэтому мои воспоминания смешались с тем, что рассказывала сестра, — говорит Зинаида Михайловна. — Отец ушел на фронт и сражался под Ленинградом. В первое время блокады мама днем работала в детском саду, а по ночам, как и другие, дежурила на крышах, собирала "зажигалки". Их хватали щипцами и опускали в ведра с песком. Когда начался голод, мама строго запрещала нам выходить из дома. За нами присматривала Зоя. Самое яркое ее впечатление о том времени — авианалеты, грохот от взрывающихся бомб. Это было страшно, но голод все равно оказался страшнее всего".

К тому времени мама Зинаиды Михайловны стала дежурить в патрулях на Ладожском озере — женщины были своеобразными "маяками" на дороге, по которой вывозили в первую очередь детей, показывали водителям, где лед более крепкий.

"Когда меня с сестрами эвакуировали и везли в машинах по Ладоге, на какой-то кочке из кузова выпала Надя. К счастью, ее нашли и посадили в другую машину. На противоположной стороне озера нас, ослабевших и замерзших, завели в какие-то частные дома и посадили отогреться на печке. Печка была очень горячей, и у многих малышей остались ожоги", — вспоминает Зинаида Михайловна.

В эвакуации сестры оказались в Челябинской области, в городе Карагаш. Они жили в специальном детском доме для детей-блокадников. После снятия блокады детей вернули домой.

"В Ленинграде я окончила восемь классов, потом швейное училище при фабрике имени Володарского. Двадцать лет трудилась швеей уже в Томске на приборном заводе. Мы шили робы для рабочих, огромные чехлы для станков. Там получила звание "Ветеран труда". Потом была диспетчером в местном ЖКО. В 1998 году с семьей переехали в Самару, а потом перебралась к сыну в Бобровку.
Сегодня у Зинаиды Михайловны двое детей, пятеро внуков,
три правнука.
"Она у нас оптимистка и активистка. Раньше в волейбол играла, пела в хоре. Шила людям прекрасную одежду, причем абсолютно бесплатно. До денег она не жадная, и ей их хватает. Может быть, потому, что когда-то ей хватало этих 125 граммов хлеба, чтобы выжить…" — с любовью говорит о своей маме дочь Зинаиды Соколовой Наталья.

Зинаида Михайловна — неизменный участник праздников и чаепитий, проводимых для пожилых людей в Бобровке.
Ее можно увидеть и на спортивных мероприятиях, и на прогулках в живописных окрестностях села.

"Моя прабабушка — самая классная! — говорит о героине правнучка Жанна, приехавшая поздравить ее с юбилеем.
— Когда я была маленькая, она помогала мне с математикой, учила вязать и шить на машинке, наряжала моих кукол.
Я ее очень люблю".
Желание помочь бойцам было огромным
"Когда началась война, мне еще и десяти лет не было, — вспоминает Татьяна Михайловна Федорова. — Наша семья жила в селе Покровка, недалеко от Чапаевска. Отец ушел на фронт и погиб. Из села почти всех мужчин забрали, а все заботы легли на плечи женщин, стариков и детей. Тем, чье детство выпало на военное лихолетье, пришлось особенно несладко. Зачастую мы работали наравне со взрослыми, и спрос за результаты труда был такой же. Но, несмотря на трудности, учебу мы продолжали. В нашем селе была четырехлетняя начальная школа. В 1944 году я ее окончила и вместе с одноклассниками стала еще больше трудиться в колхозе. Желание помочь бойцам Красной Армии было огромным. Мальчики работали на конном дворе, а девочки — в поле, на прополке пшеницы, на уборке урожая. Домой приходили без сил, но старшие ребята нам говорили, что это хлеб для фронта, и нас это воодушевляло", — говорит Татьяна Михайловна.

Работать ей приходилось не только на колхозном поле. Зима 1944-45 годов была снежной, и дети чистили от снега дороги. "Да мало ли дел на селе?! Работу мы выполняли любую, росли неизбалованными, — говорит ветеран. — А в самом начале 1945 года меня послали работать на животноводческую ферму, где я помогала ухаживать за молодняком".

На ферме Татьяна Федорова проработала до самого дня Победы. "Когда мы узнали, что война закончилась, счастью не было предела. Все пляшут, поют, везде развеваются красные флаги… В колхозе, кажется, даже объявили выходной. Но многие женщины плакали — это, действительно была "радость со слезами на глазах", как поется в знаменитой песне "День Победы", — добавляет Татьяна Михайловна.

Вскоре после окончания войны Татьяна вместе с матерью переехала в Куйбышев. Здесь окончила курсы операторов химической установки и работала на катализаторной фабрике при Новокуйбышевском нефтеперерабатывающем заводе. Одновременно училась в вечерней школе, а когда получила аттестат зрелости, поступила на заочное отделение в педагогическое училище.
Сапер Григорий Васюков не ошибся ни разу
Повзрослел Григорий рано, когда в 15-лет война ворвалась в его несмышленую юность. В семье из мужчин было еще четыре брата и отец. Воевали все. Двое погибли. Самого Гришу призвали на фронт 2 августа в 1943 года. Воевал на Первом Прибалтийском фронте в инженерных войсках. Был сапером, подрывником.

"Разные были задачи, например, проверить минное поле, — вспоминает Григорий Андреевич. — Завтра здесь будет бой, пойдут танки, люди пойдут — нам нельзя было ошибиться, от нас зависели жизни наших солдат. Да и приказы в армии не обсуждают — их надо просто исполнять".

Помнит он, и как терял однополчан, и как в апреле 1945-го в Кенигсберге ветер трепал в окнах белые полотнища, и люди понимали, что война вот-вот кончится.

Закончил войну Григорий Андреевич в должности командира отделения в Восточной Пруссии в звании старшего сержанта. Имеет множество наград, в их числе Орден Красной Звезды, медали "За боевые заслуги", "За победу над Германией", а еще массу благодарностей от самых высокопоставленных лиц, например, от министра обороны, от главкома ВВС.

После окончания Великой Отечественной Григорий Андреевич не оставил армию, сменив 28 мест службы и задержавшись в профессии еще более чем на 30 лет. В его биографии — вся территория бывшего Союза — от Курильских островов до Прибалтики и десятки военных аэродромов, строительством и обслуживанием которых он занимался в мирное время. А еще Григорий Васюков принимал участие в военных действиях в Чехословакии.

"В запас я уволился в звании подполковника, мне было тогда 52 года, — продолжает рассказ ветеран. — На тот момент мы с женой жили в Вильнюсе. Без работы сидеть я не привык. Вскоре устроился в школу, где еще 17 лет преподавал уроки труда и военной подготовки".

В Самару супруги Васюковы переехали в 2010 году, когда жена Григория Андреевича Александра предложила перебраться поближе к родным в Самару. Так они здесь и остались. А через несколько лет ее не стало. Сейчас Григорий Андреевич живет у сестры жены Раисы Семеновны. Она очень тепло отзывается о нем. "Мы всегда были в хороших отношениях, — говорит Раиса Семеновна. — Он очень хороший человек, внимательный, душевный и отзывчивый. Таких бы побольше".
«Проклятая война нам судьбы поломала»
В свои восемьдесят семь Виктор Иванович Скачков выглядит
довольно бодро и с удовольствием рассказывает о себе

Ему было всего девять, когда началась война. Он был девятым ребенком в семье, которая жила в селе Малая Рязань на берегу Волги неподалеку от Переволок. Первые пятеро ребятишек умерли в младенчестве в 20-е годы: голод и болезни не щадили никого. Родители поднимали четверых. После коллективизации отец работал колхозным пчеловодом. И так в этом преуспел, что в августе 1939 года его отправили на открытие Всесоюзной сельскохозяйственной выставки в Москву, где он делился своим опытом.
Когда началась война
В 1941-м отца Виктора Ивановича призвали в трудовую армию. Надо сказать, что в годы войны с 1942-го по 1946-й в СССР существовала система принудительной трудовой повинности. Военкоматы призывали людей в организованные по военному образцу трудовые организации для выполнения принудительной трудовой повинности. Они жили на казарменном положении в составе рабочих отрядов и колонн при лагерях НКВД или на предприятиях и стройках других наркоматов в огороженных и охраняемых «зонах» с воинским внутренним распорядком. Отец Виктора Ивановича попал на пороховой завод в село Петра Дубрава. Работа в подземелье была непосильно тяжелой. В 1944 году он заболел и слег, тогда его отправили пароходом домой. Дорога была долгой. Утром с пристани его довезла на лошади сестра, а в шесть часов вечера он умер.
У старшей сестры Виктора Ивановича к началу войны было уже двое ребятишек. И он, девятилетний мальчишка, присматривал за ними, пока женщины ‒ сестра и мать ‒ работали в поле: доил коз и кормил малышей. А когда чуть подрос, стал выходить в поле со взрослыми.
«Во время войны больше всего хотелось хлеба, ‒ вспоминает Виктор Иванович. ‒ Чтобы спасти детей от голодной смерти, женщины, работавшие на колхозном току, пытались унести немного пшеницы, насыпав ее себе в сапоги. Кто-то это увидел и донес на них. Обе получили срок в лагерях по полтора года…»
Мешок ячменной муки
Оставшаяся без кормильца семья пыталась выжить. Начальную школу ‒
4 класса ‒ Виктор окончил на "отлично". Чтобы продолжать учебу, надо было ходить в соседнее село Большая Рязань, что в четырех километрах. Но ходить было не в чем и не с чем, и в 1945 году мама отдала 13-летнего сына на прокорм своей племяннице, жившей на Проране. Ее муж пас скот, и смышленый мальчишка стал у него подпаском. «Бычки и телки не знали, что такое табун,
и все время разбредались кто куда. Но больше всего досаждали козы. Разбегутся в разные стороны ‒ не соберешь. Приходилось мне за ними побегать. А трава в лугах выше моего роста была. И за какой-то час я был весь мокрый от росы ‒ вода буквально хлюпала в балонных калошах. И так до глубокой осени», ‒ вспоминая об этом времени, говорит Виктор Иванович.

Раз пришлось ему со взрослыми заночевать на кордоне в лесничестве в Поджабном затоне. Леснику приглянулся шустрый парнишка, и он попросил оставить его у себя на зиму. У этой семьи было большое по тем временам хозяйство ‒ лошадь, две коровы, две свиньи, козы ‒ заботу о котором парню и поручили. Проворный и исполнительный, он с задачей справлялся, и в качестве поощрения ему разрешали «гонять» на патефоне пластинки. Это было настоящим праздником для души. Репертуар Клавдии Шульженко и Вадима Козина он знал наизусть. Хозяева относились к мальчишке, как к сыну ‒ свои дети давно выросли. Ближе к марту парнишку решили отправить домой. Неподалеку, на Мордовской воложке, в лесу, жила мамина старшая сестра. Туда как на перевалочный пункт его и отправили вместе с мешком ячменной муки, за хорошую работу в качестве подарка для мамы. Они встретились и 8 километров везли тот драгоценный мешок на санках, сработанных лесником специально по такому случаю, домой.
Поворот судьбы
Время шло, и в 1946 году мама пошла в правление колхоза и попросила направить сына учиться на пчеловода. Тогда таких специалистов готовили в Сосновом Солонце. Ни тетрадок, ни книжек не было. Но была блестящая память и быстрый ум, что и помогло парню получить квалификацию помощника пчеловода. Годом позже он также на "отлично" окончил вторые курсы и стал пчеловодом.

Семнадцатилетнему пареньку доверили пасеку в 100 семей в 8 километрах от дома, и до 1952 года он снабжал колхоз медом. «Когда мне исполнилось 18, я ждал, что меня призовут в армию, а повестки все не было, ‒ говорит Виктор Иванович. ‒ Ну, думаю, не иначе как председатель попросил военкома об отсрочке, чтобы было кому за пчелами ходить». Так бы и оставался он при пчелах, если бы душа не просила песни. В то время как раз шел набор в Волжский народный хор. Очень хотелось Виктору туда попасть, но как человек ответственный бросить пасеку не мог. Помог случай.

Новый председатель колхоза решил поставить управлять пасекой свою дочь, только что окончившую курсы, а Виктора перевести в ее помощники. Его самолюбие было изрядно задето: «Я уже опыт наработал, а она только что корочки получила ‒ и меня ей в помощники?! Не бывать этому!» Бросил все и уехал в Куйбышев без документов.
Все сначала…
Город встретил новичка неприветливо. Он долго обивал пороги организаций, пока не пришел на стройку. Начинал с подсобного рабочего. Снял квартиру, встал на воинский учет и вскоре был призван на воинскую службу. К концу службы, в аккурат к празднику Победы, сержант-прожекторист, помощник командира взвода Виктор Скачков заслужил 10-дневный отпуск домой. Вернулся, а тут приказ о сокращении личного состава от Хрущева. Однако сокращенных воинов срочной службы следующим приказом отправляли на освоение целины. И Виктор Иванович прямиком направился в Казахстан на уборку урожая, где и пробыл до нового 1957 года.

Демобилизовавшись теперь уже окончательно, он вернулся в Куйбышев, продолжил работать на стройке еще 12 лет. Пытался получить образование,
но не смог ‒ надо было кормить семью. А когда дети подросли, окончил курсы телемастеров, но поработать на этом поприще так и не пришлось.
Его занесло выше ‒ на крыши домов, где он работал радиомонтером
по телеантеннам целых 20 лет.
И только с песней
Стать профессиональным хористом не получилось. Но сколько себя помнит, Виктор Иванович все равно поет. Песня для него и радость, и праздник. Он в городских хорах, считай, с конца 50-х годов прошлого века и до сих пор. Сейчас ‒ в хоре русской песни, созданном на базе общественной организации «Труженики тыла и ветераны труда». Иногда поет песни на стихи собственного сочинения. «Начинал я писать со стихотворных поздравлений близким, сотрудникам. Потом рассказал в стихах свою биографию. Люблю написать свой текст на известный мотив», ‒ признается автор.

В день нашей встречи он приготовил сценический костюм ‒ свой полевой военный китель с капитанскими погонами в наградах. Достал вышитые крестом и бисером по рисункам картины, магнитофонные кассеты с записями своих выступлений и диплом высшего совета Национальной ассоциации офицеров запаса Вооруженных Сил России, которого он удостоен как лауреат форума «Общественное признание».

Жизнь сложилась, как сложилась. Но в глубине души осталась досада, что его возможностям, мечтам и планам помешала осуществиться война.
Детство отняла война

«И как только мы тогда выжили, ума не приложу», ‒ говорит Петр Горшков. До сих пор он помнит, как ходили с ребятами в поля и набивали целые мешки конского щавеля. А рос он от села далеко. Вот идет парнишка с этим здоровым мешком домой, а за ним ‒ зверь. Испугался ‒ подумал,
что это волк, как стреканет. Со страху лису за волка принял…
Петр Александрович говорит о себе, что он ‒ сын героя трех войн. Его отец, Александр Кириллович, воевал с японцами
на озере Хасан в 1938-м, с финнами ‒ в 1939-м и с 1941-го по 1945-й ‒ с немцами. Был он мужик головастый и за словом
в карман не лез. До 1938-го работал под Новосибирском председателем колхоза. Пришли к нему как-то по весне районные партийные начальники и говорят, что директива Сталина вышла ‒ сеять надо. А он в ответ послал их вместе с директивой, потому что земля была еще холодная. Да только, видно, зря. Свои люди вовремя его предупредили о доносе, и, бросив все, он с семьей отправился в Пензенскую область. Петру тогда только сравнялось шесть лет.

Мальчишка подрастал без отца и во время Великой Отечественной войны рано начал работать. Когда в школу ходил,
в уборочную собирал колоски в поле, а в 11 лет уже управлял лошадьми на стогомете, конюшни убирал. Бабушка тогда вязала бредни на продажу. И приятели ‒ Петька Дутый вместе Толькой Самоваром ‒ частенько ходили с бредешком, добывая пропитание. Первый улов тут же, на речке, и готовили: «Рыбешку на палочки насаживали и в костре обжигали».

Доставалось в войну всем ‒ голод, нищета, болезни. Особенно тяжелым был 1943-й. Мысли о хлебе не отступали ни днем, ни ночью. Сестра Петра Маша работала в столовой и привезла как-то полмешка сухарей, которые казались негодными
для еды ‒ их изрядно подъели черви. Они буквально кишели в мешке. Мать выбрала червей, просушила сухари в печи, перетерла их в муку и спрятала под замок как неприкосновенный запас. А потом добавляла понемногу эту «муку»
в лепешки из травы.
«Во время войны у нас в деревне радио не было ‒ все поснимали. А когда пришел День Победы, помню, шум стоял небывалый. Люди, выражая радость, колотили кто во что, да так, что грохот стоял на всю округу», ‒ вспоминает Петр Александрович. Детство его закончилось раньше, чем война. Начиналась мирная жизнь, надо было учиться, устраиваться в жизни.

«В 1949 году поступил в вокальное училище в Пензе, ‒ вспоминает Петр Горшков. ‒ Петь очень любил. Прихожу домой, а папанька говорит: стипендия-то есть? Нет, отвечаю. Не смогу я тебя кормить, сказал тогда отец, и из училища пришлось уйти». Решил поступить в лесной техникум, но оценки в табеле были низкие. Пришел отец к учительнице просить за сына, а та сказала, что поставит «четверку»… за четверть масла. Горько было парню ‒ убежал из дома и долго плакал навзрыд, но тогда решил: учиться будет обязательно. Поехал в Куйбышев и в 1951 году ушел служить на флот. Учился морскому делу азартно, старался побольше узнать и вышел из учебки старшиной-механиком подводной лодки.

Любовь к песне не отпускает Петра Александровича всю жизнь. На подлодке он был запевалой и уже тогда мечтал создать свой хор. Вернулся в Куйбышев, где ждала его пять лет девушка Тоня. Женился, выучился. Сначала окончил железнодорожный техникум, потом ‒ институт инженеров железнодорожного транспорта. Много работал, воспитывал детей, пел. И ведь создал в 2000 году хор «От всей души», в котором поет до сих пор. И по-прежнему помогает людям, уже как председатель Самарской региональной общественной организации «Труженики тыла и ветераны труда», которую возглавляет уже 20 лет.
Реалистичный героизм Безымянки описал Андрей Олех
В лагере
победивших
Андрей Олех окончил исторический факультет СамГУ, работал
в газете "Волжская коммуна" и на портале Волга-Ньюс, параллельно занимался написанием романов. В 2015 году его "Безымянлаг" вошел в шорт-лист престижной писательской премии "Дебют", вслед за чем книгу выпустила известная издательская группа "Эксмо". Успех первого романа побудил Олеха сравнительно быстро завершить трилогию, посвященную Безымянке.
Если в первой книге действие происходит лагерной зимой 41-го,
то в последующих создан портрет района в "фуражьи" 70-е и противоречивые 90-е. Сейчас Олех работает над новым романом, который отправит читателя в Волжскую Булгарию. А "Безымянлаг" теперь почти невозможно найти в книжных магазинах - почти весь тираж раскуплен.
Действие романа Андрея Олеха "Безымянлаг" происходит в Куйбышеве, в конце холодного 1941-го. Чтобы создать эмоционально и фактически достоверный портрет времени и места, писатель обращался к воспоминаниям заключенных, официальным сводкам, документам, еще недавно засекреченным. В итоге мрачный детектив в декорациях лагеря получил мощный побочный эффект - он заставляет читателя пересмотреть свои представления о героизме тружеников тыла. А жителей Самары — разглядеть за спорной репутацией Безымянки тяжелое противоречивое прошлое. Подробности — в монологе писателя.
Безымянка, как и Самара, всем обязана войне. До 35-го года в Самаре жило около 300 тысяч человек, со строительством заводов она стала миллионником — в первую очередь, за счет рабочих, приехавших сюда трудиться.

У меня была специфическая работа с документами. Действие книги "Безымянлаг" происходит в 41-м году, но для моего романа война — это фоновая тема. Лагерь был особым местом, жизнь в нем не была похожа ни на военную, ни на мирную. Однако и там зачитывались фронтовые сводки, постоянно работали радиоточки... В основном я использовал открытые источники для воссоздания атмосферы и уточнения фактов. Удобным оказался сайт "Помни войну", где по дням расписаны фронтовые хроники. Там я находил, что передавали радиоточки и писали газеты.

Много фактуры о самом лагере почерпнул в книге самарских историков Захарченко и Репинецкого "Особстрой-Безымянлаг". Она состоит из сканов документов НКВД о строительстве заводов здесь, на Безымянке.

Чувства и мысли персонажей — это художественный вымысел, мои доработки и экстраполяции. Но чтобы они были достоверными, я обращался к воспоминаниям заключенных. Например, на сайте "Сахаровского центра". А язык командного состава я усваивал, читая стенограммы лагерных речей руководителей.

Существует официальный миф о строительстве оборонных заводов на Безымянке. Миф не в том плане, что вымысел,
а в том, как события подавала и до сих пор подает официальная пропаганда. Будто у нас тут самоотверженно, в едином порыве строилось "все для фронта — все для Победы". Конечно, все не укладывается в эту формулу. Есть пропасть между героической формулировкой и тем, как было на самом деле.

Много открылось мне шокирующей информации. Например, известно, что зима 41-го года выдалась суровой настолько, что остановила наступление немцев. Но для заключенных Безымянлага она означала только дополнительные трудности
и множество смертей от холода.

Оборонные заводы объективно были нужны. Строительство их зэками велось с огромными потерями — только по официальным данным в Безымянлаге в военные годы умерло 11165 человек. Это был подневольный труд, но тоже своего рода героический. И то были русские люди, работавшие для фронта.

Дуализм — бесконечный. НКВДшники и «особстроевцы», вольнонаемные и инженеры — среди них было много таких, кто не имел отношения к лагерю. Но тоже попали в его систему, а в ней хорошо не было никому. У ВОХРов Безымянлага было колоссальное количество самоубийств, одно из первых по стране. Это говорит о том, что охранникам здесь тоже жилось отвратительно.

Начальников участков постоянно меняли - жесточайшие сроки соседствовали с такими повседневными проблемами,
как необязательность и воровство. Могло быть такое, что сегодня ты - начальник участка, завтра - зэк.
Что касается строительства домов на Безымянке, то им занимались и безымянлаговцы, и трудомобилизованные из деревень, и, ближе к концу войны, пленные немцы. Трудомобилизованных вспоминают неохотно. А ведь Черновское шоссе — современные улицы Гагарина и Победы — строили четырнадцатилетние девочки из деревень. Была история, что они бежали, многих поймали, нескольких осудили. Представьте, это были обычные подростки.

Дух военного времени еще остался на Безямянке. У местных заводских рабочих всегда была гордость, что их предприятия работали на фронт. Есть "трофейные" дома — двух-трехэтажки на метро Советская со странной архитектурой, которая немного напоминает немецкую.

Многие в войну приехали сюда работать из деревень и своими привычками внесли разнообразие в местный быт. Тогда все было тут непривычным для сельчан. Поэтому они ставили сараи, обзаводились небольшими подсобными хозяйствами. Держали и курятники, и даже свинарники. По сей день на Безымянке можно встретить функционирующие сараи и погреба.

Почти про любой дом на Безымянке говорят, будто его строили пленные немцы. Порой это правда. Но с каждым зданием надо разбираться отдельно.

Вокруг площади Кирова много двухэтажек, которые строили заключенные. Сборными домиками занимались и вольнонаемные рабочие, и заключенные, иногда привлекали трудомобилизованных. Только в 43-м появились первые пленные немцы, строившие дома. Возможно, их и было-то немного. Но вы представьте, какое впечатление было для ребенка — увидеть пленного немца. Только о них и говорят кругом, и вдруг они рядом с тобой, по улице ходят, дома строят….

Осуждать тут нечего и некого. Нет правых и виноватых, черного и белого, а есть много серых пятен. Остается только узнать о них, принять их, как любую часть истории. В целом же это действительно был подвиг — строительство в кратчайшие сроки таких нужных объектов, как заводы, например, по производству самолетов.

Принятие непарадной составляющей истории — тоже признание заслуг своих предков. Наоборот, понимая сложности, которые преодолевали люди в то время, начинаешь с большим уважением и гордостью относиться к их делам.
История в каждой гильзе

Память о войне живет в разных формах. Сегодня я имею дело с материальной. Фрагменты пулеметных лент, штыки в разном состоянии, бинокль, навигационное приспособление для летчиков, советские и немецкие гранаты, пара пистолетов, бывшие боеприпасы от ШВАКов, ВЯ, Flak и десятков других орудий, оригиналы и копии орденов и медалей… Андрей Л. продолжает доставать элементы своей коллекции со сдержанной гордостью – ему редко доводится кому-либо ее показывать. Не то чтобы она секретная. Документы есть
на все, на что в принципе могут быть, боеприпасы деактивированы, гранаты и пистолеты превращены
в безобидные макеты. Просто не каждый способен почувствовать ее вес. За каждой гильзой – история того, кто ее сделал; того, кто выстрелил; того, кого искала пуля. Мало кто умеет это услышать
Шесть лет детства Андрей, сын военного, провел в городке при авиабазе "Бжег" в Польше. В годы Великой Отечественной там действовал аэродром Люфтваффе. В 1945-м он был восстановлен и переоборудован для "Северной группы войск" – советской военной группировки. Хозяйкам городка никогда не приходилось самостоятельно вскапывать грядки. Всю работу за них охотно выполняли мальчишки, ведь земля была полна опасных сокровищ. Андрей, впрочем, связывает свою страсть не столько с событиями детства, сколько со взрослым увлечением историей СССР и Великой Отечественной войной как самым драматическим ее периодом. На полках у коллекционера – десятки книг, посвященных Второй мировой, в том числе раритетные издания. Рядом стоят модели самолетов. Да что уж там, Л. ходит в майке с изображением легендарного Ил-2. Так что коллекционирование "отставных" боеприпасов стало логичным продолжением прочих увлечений.

Около десяти лет назад, во время туристической поездки в Крым, Андрей купил на блошином рынке первый патрон, превращенный в сувенир. И по сей день Л. особенно любит отдыхать на полуострове из-за шанса пополнить коллекцию. Чего только ни продается в лавочках, в открытую или из-под полы. Владеть боеприпасами, доведенными до состояния безобидного сувенира, не запрещено – примерно как заниматься нумизматикой. "Все, что у меня есть, находится в открытом доступе на торговых площадках Интернета, и можно легко и легально купить. Это просто, грубо говоря, железки, на которых выкован год выпуска", - говорит коллекционер. Однако „копатели", которые к тому же занимаются деактивацией, действуют по ту сторону закона, ведь найденные боеприпасы положено сдавать в полицию. Так что если вы заглянете на тематические интернет-форумы, а их немало, увидите, что продавцы не раскрывают своих реальных имен.

"Цены не заоблачные. Есть вещи, которые реально дорогие – например, немецкие "колотухи" могут стоить до 10 тысяч. Но, конечно, все зависит от сохранности – они ведь в земле лежат, ржавеют", - говорит Л. о стоимости хобби. Всю коллекцию он приобретал на зарплату строителя и едва ли думает о ней как об инвестиции. В общем, это не то же самое, что коллекционировать предметы искусства Третьего рейха. Забавно, кстати, что даже среди торговцев боеприпасами с их шатким статусом есть такие, кто брезгует продавать все немецкое… Кое-что Андрею досталось бесплатно – подарили друзья и близкие. Но особенно ценна пистолетная кобура, которая перешла в наследство от отца. В полустертой надписи, сделанной шариковой ручкой, еще можно разобрать наставление не доставать ее без необходимости. Если вдуматься, то эти слова подразумевают, что в жизни каждого мужчины такая необходимость обязательно появится.
Больше всего коллекционера интересует авиация. Его домашний компьютер фактически переоборудован в кабину самолета. В составе "Второй поющей" виртуальной эскадрильи в симуляторе "Ил-2: Штурмовик" Л. ведет воздушные сражения по сценариям битв Второй мировой. И в своем увлечении их компания – гораздо больше историки-реконструкторы, чем геймеры. "Во-первых, это часть жизни, без которой нам всем очень тяжело, а во-вторых, это наша постоянная работа по совершенствованию летных навыков и командного взаимодействия", - пишет о себе "Вторая поющая".

Все вместе – коллекционирование снарядов, "полетушки", литература, позволяют Андрею сложить свою картину войны. В ней мало эмоций, но много неоспоримых фактов. Окажись коллекция в музее, заняла бы несколько скучных стендов. "Оживает" она именно через владельца, который способен рассказать что-то о каждом из боеприпасов... Вот только доводится редко.